Н.Д. Кликунов (klikunov_nd) wrote,
Н.Д. Кликунов
klikunov_nd

Category:

Адвокаты vs. следователи: российский вариант

Оригинал взят у novayagazeta в Юрий Костанов: «Мы не должны торговать правосудием»
Об особенностях работы российских адвокатов.
"Бывают у следователей прикормленные адвокаты. Следователь может даже и не просить с него никаких денег, но ему нужны показатели, а серьезный адвокат будет мешать. Тут же, наоборот, адвокат сам может уговорить человека признать свою вину, говоря, что, мол, за признание меньшее наказание. Хотя все знают, что  это не так"

«За прокурором стоит закон, а за адвокатом — человек со своей судьбой, со своими чаяниями, и этот человек взбирается на адвоката, ищет у него защиты, и очень страшно поскользнуться с такой ношей».

Федор Плевако, адвокат

На днях Комитет Госдумы по гражданскому и уголовному законодательству подготовил поправки в УПК, касающиеся полномочий адвоката. В частности, речь идет о том, что теперь защитник сможет проходить к своему подзащитному в следственный изолятор без разрешения следователя, а лишь по предъявлению адвокатского удостоверения и ордера. Эта инициатива депутатов Госдумы появилась после реакции Путина на выступление советника Федеральной палаты адвокатов, члена СПЧ Юрия Костанова на встрече СПЧ с президентом РФ 1 октября этого года: «Если нужны дополнительные решения на уровне Верховного суда РФ, дополнения в закон, давайте это сделаем».

Но недопуск адвокатов к заключенным в СИЗО — это лишь одна из проблем в ассортименте противодействия институту защиты со стороны репрессивного аппарата юстиции. Об особенностях сегодняшнего российского правосудия адвокат Юрий Костанов рассказывает в интервью «Новой газете».

— Юрий Артемович, на недавней встрече СПЧ с Путиным вы сказали: «Мы не должны торговать правосудием». Что вы имели в виду под этим?

— Мы, я и Тамара Георгиевна Морщакова (судья Конституционного суда в отставке, член СПЧ. Е. М.), имели в виду, что нельзя адвокатов делать рыночными. Адвокатура — это не коммерческое предприятие, и коммерциализация адвокатуры ни к чему хорошему не приведет. Адвокат должен в первую очередь думать о судьбе своего подзащитного. А если он будет думать прежде всего о заработке, о гонораре, ничего хорошего из этого не выйдет, тогда люди небогатые (а таких в стране большинство) фактически останутся без защиты.

Откуда это все родилось? Объясняют это тем, что, мол, наши адвокаты не должны жить хуже адвокатов других стран. Это прекрасная идея, конечно, но нельзя рыночные отношения таким образом вкидывать в уголовную защиту. Здесь рынку не место.

— А разве сейчас не рыночные отношения? Сейчас адвокаты очень часто берут огромные деньги с клиентов.

— Адвокаты не должны брать огромные деньги. Идея такая: нужно, чтобы всех юристов, обслуживающих бизнес, большинство из которых не имеют адвокатского статуса, тоже сделать адвокатами. Почему? А потому что органы адвокатуры имеют возможность осуществлять контроль за качеством работы адвокатов: мы рассматриваем жалобы на тех, кто нарушает закон, изгоняем их из адвокатуры и т.д. Кроме того, есть входной контроль: чтобы стать адвокатом, нужно сдать экзамен. А юристы бизнеса экзаменов не сдают, никто не проверяет качество их работы, жаловаться на них вообще некому, если они обманули клиента. Нужно помнить, что по Конституции люди имеют право не на любую юридическую помощь, а на квалифицированную юридическую помощь.


Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

В свое время даже в Арбитражно-процессуальном кодексе и в законе об адвокатуре была норма о том, что в судах могут выступать только адвокаты. Потом вольные юристы обжаловали это в Конституционном суде, и Конституционный суд пришел к выводу, что доверитель вправе сам выбрать, кто его будет защищать, и потому эти нормы неконституционны. Я там выступал как представитель Федеральной палаты адвокатов. Конечно, я отстаивал иную позицию. Я спрашивал у вольных юристов: почему вы воюете за невежественность юристов в суде? Никто же не возражает против того, что медицинской практикой должны заниматься дипломированные врачи. И что бывает, когда этим занимаются знахари, мы тоже ведь знаем. Вот суть разногласий. Теперь предлагается всех объединить и сделать обязательным адвокатский статус для участия в судебном заседании.

— А как же общественные защитники?

— Общественный защитник — это совершенно другое. Общественный защитник в редчайших случаях может осуществить реальную защиту. «Общественные защитники» — это термин, пришедший к нам из советских времен, когда коллектив выбирал общественного обвинителя или общественного защитника. Сегодня общественным защитником может быть любой человек, который по просьбе обвиняемого принимает участие в процессе наряду с адвокатом. Но только наряду с адвокатом. Он один этого делать не может. Чаще всего люди выбирают себе в защитники своих супругов или близких родственников, друзей. Адвокат принимает защиту на себя, занимаясь сложными правовыми вопросами, и у него нет времени бегать по изоляторам, передачи носить и т.д. Вот этим часто и занимаются общественные защитники.

На все воля следователя

— В последние годы много случаев, когда следственные изоляторы без разрешения следователя не пускают адвокатов к подследственным.

— По Конституции каждый обвиняемый, подозреваемый имеет право на свидание с защитником, на получение квалифицированной юридической помощи с момента задержания. Как правило, это должен быть адвокат. От задержанного зависит, кто будет его защищать. Не следователь выбирает, а он сам. Это право самого обвиняемого. Адвокату не нужно разрешение следователя, адвокату разрешает сам задержанный.

Если у задержанного по ряду причин нет знакомых адвокатов и его родственники не могут никого подключить, только тогда у следователя появляется обязанность обратиться в адвокатскую коллегию или бюро и назначить адвоката через это адвокатское образование.

А практически получается иначе. Чаще всего человек в момент задержания находится в состоянии аффекта, потому что его неожиданно схватили за руку, привели в полицию, приковали наручниками к батарее, пытаются психологически ошеломить и получить какие-то показания, непонятные для него самого. В законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» сказано, что первый допрос должен быть с участием адвоката, иначе все, что там сказано, если задержанный потом откажется, не имеет юридической силы.

Нигде, ни в каком законе не было предусмотрено, чтобы к следователю ходить за разрешениями.

Это было только в одном нормативном акте — в положении о внутреннем распорядке в следственных изоляторах и тюрьмах. Это подзаконный акт, инструкция, введенная и МВД, и Верховным судом, и прокуратурой, и ФСБ, в общем, всеми ведомствами. Это надо было обжаловать в Верховный суд. Это было сделано адвокатом Писаревским из Петербурга. Но Верховный суд ему отказал.

Я обжаловал это. Верховный суд и мне отказал. И тогда я обратился в Конституционный суд. Конституционный суд признал закон, который позволял ведомствам самим определять порядок свиданий с адвокатом, неконституционным.

На этом основании я опять пошел в Верховный суд, и Верховный суд признал неконституционным само правило, которое требовало разрешений.

Первые несколько лет постановление Конституционного суда исполнялось. Потом потихонечку все вернулось назад. Мне нужно получить свидание со своим подзащитным, я пришел в изолятор, а мне говорят: «Дайте разрешение следователя». Я иду к замначальника и говорю: «В чем дело?» — «А вот дайте разрешение от следователя». Я говорю: «Конституционный суд сказал, что не надо». — «Я сам был на Конституционном суде, это все не так». Кто был? Этот человек был лейтенантом, когда в Конституционном суде рассматривался этот вопрос, его бы туда близко не подпустили.

Другой случай. В «Бутырке» в аналогичной ситуации опять же дежурный замначальника изолятора мне гениальную фразу сказал:  «Мы вчера на совещании обсуждали — исполнять этот закон или не исполнять». Можете себе представить?! Тюремные чиновники решают, исполнять им закон или нет!

В «Лефортове» арестованному Гайзеру (Вячеслав Гайзер, на момент ареста 19 сентября 2015 года глава Республики Коми.Е. М.) сказали, что никакого адвоката  без разрешения следователя к нему не пустят.  Например, адвокат Ставицкая долго не могла получить в том же «Лефортове» свидание с Сугробовым (Денис Сугробов, бывший начальник Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД РФ. Арестован 8 мая 2014 года.Е. М.).

У меня накопилась переписка с Минюстом, я обжалую все эти безобразия. Я пишу, что такому адвокату не дали разрешения, такому не дали… Они отвечают: «Правильно, что не дали». Когда министрами были Степашин или Федоров, легко было дописаться до самого министра, а сейчас министерство разбухло и выше директора ФСИН я попасть не могу. (Директором ФСИН РФ с 2012 года является Геннадий Корниенко. — Е. М.) То есть на кого жалуюсь, только к тому и попасть могу.

— И что в этой ситуации делать адвокатам, когда сотрудники ФСИН не пускают  их к своим подзащитным?

— Теоретически мы можем обжаловать это в суд. Но адвокату нужно свидание получить срочно, здесь и сейчас. А судебная процедура по сути своей достаточно громоздкая и долгая, то есть здесь и сейчас не получится. Поэтому адвокату проще найти следователя, ухватить его за фалды и сказать: «Подпишите разрешение», чем идти в суд, писать заявление  и ждать, пока состоится разбирательство.

— А если следователь принципиально не хочет, чтобы именно этот адвокат занимался именно этим уголовным делом, этим подзащитным?

— Ну не хотят следователи, ясное дело. Вот от той же Ставицкой все время пытаются избавиться, она достала и следователей, и судей, потому что заявляет ходатайства, требует что-то сделать, а им не хочется этого.

— А что касается так называемых адвокатов по назначению, которых предоставляет следствие…

— Теоретически они должны и работать так же, как и адвокаты по соглашению. Более того, и в законодательстве, и в Кодексе профессиональной этики написано, что адвокат по назначению обязан осуществлять защиту на тех же началах, такими же способами, такими же методами, как адвокат по соглашению. На практике это далеко не так бывает, далеко не так.

Я никогда не забуду беседу с одним адвокатом, не буду называть его фамилию. Мы стояли вместе на крылечке Останкинского суда, тихо курили, разговорились, и он мне пожаловался: «Следователь совсем оборзел». — «А что такое?» — «Да он, понимаете, требует с меня по 100 долларов за каждого клиента, которого ко мне присылает». Оказывается, у него со следователем «джентльменское соглашение»: если появляется обвиняемый и следователь видит, что дело пойдет все равно на прекращение, он начинает человека запугивать: «Смотри Уголовный кодекс, тебе грозит 10 лет». — «А что делать?» — «Адвоката нужно хорошего, могу посоветовать». Тот бежит к этому адвокату, платит ему какие-то деньги (а адвокату нужно платить), адвокат пишет ходатайство, дело прекращается. Адвокат пушистый и хороший, свое получил и делится со следователем. Вот такое безобразие. Это, конечно, не так часто бывает, но бывает.



(В 80 процентах случаев защита по уголовным делам осуществляется адвокатами по назначению. Согласно постановлению правительства от 01.12.2012 № 1240, «размер вознаграждения адвоката, участвующего в уголовном деле по назначению дознавателя, следователя или суда, составляет за один рабочий день участия не менее 550 рублей и не более 1200 рублей, а в ночное время — в размере не менее 825 рублей и не более 1800 рублей». Индексациии вознаграждения на ближайший год не предусмотрено «в связи с возможностями бюджета в условиях изменившейся экономической ситуации», — сообщил Минфин РФ. Е. М.)


Бывают у следователей прикормленные адвокаты. Следователь может даже и не просить с него никаких денег, но ему нужны показатели, а серьезный адвокат будет мешать. Тут же, наоборот, адвокат сам может уговорить человека признать свою вину, говоря, что, мол, за признание меньшее наказание. Хотя все знают, что  это не так.

Того же Гайзера следователь не мог допрашивать без адвоката, какой-то адвокат нужен, и следователь приглашает защитника, с которым у него  «джентльменские» отношения.

Спустя лишь три недели следователь соизволил допустить к Гайзеру адвокатов по соглашению. А до этого под всякими предлогами отпихивал их: «У него уже есть по назначению».

Адвокатское сообщество с этим пытается бороться. Московский совет адвокатской палаты и  Федеральный совет установили: если адвокат, которого пригласили по назначению, узнаёт, что есть адвокат по соглашению, и если сам обвиняемый хочет, чтобы его защищал тот, с кем заключено соглашение, адвокат по назначению должен моментально уйти из дела, он не имеет права в нем участвовать. Теоретически следователь вообще должен обратиться не к конкретному адвокату, а в адвокатскую коллегию или в адвокатское бюро, и уже в коллегии или в бюро решат, какого адвоката послать. А на деле следователи притягивают тех адвокатов, с которыми хорошо знакомы, на которых могут рассчитывать.

ПРОДОЛЖЕНИЕ


Tags: l&e
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments