September 3rd, 2017

Простота хуже воровства...

Жизнь сложна и запутана. Во-первых я сам не всегда знаю, чего хочу. Во-вторых, даже когда я знаю, чего хочу, то бываю склонен сам себя обманывать, мол я этого не хочу. В третьих, меня окружают люди, каждый из которых тоже чего хочет, и он имеют склонность манипулировать мною, с целью добиться своих "хотелок".
Я пытюсь манипулировать другими, другие пытаются манипулировать мной. Как тут быть?

Первый и очевидный способ решения состоит в том, что появляется "решала", который знает лучше. Возникает ситуация "ты начальник, я дурак", точне я кошу под дурака, так как какой смысл дёргаться, если у меня нет ни полномочий, ни ресурсов. Система становится вертикально интегрированной, простой и дурацкой. Армия, школа, зона, община - примеры. Проблема в том, что эти системы настроены на распределение благ, а не на их создание.

Системы, создающие богатство, сложны. В них сложные правила, состоящие из кучи "если...". И в этом наша сегодняшняя проблема. Вместо того, чтобы изучать как работают сложные системы и пытаться самим что-то такое замутить, мы упрощаем все до предела, а потом вопрошаем - почему у нас не получается
Простые решения плохо работают в нашей сложной и запутанной жизни

Товарищ Сталин не пахан, а глава государства

Решив кого-то убрать, Сталин в разговоре с главным чекистом неодобрительно отзывался о высоком чиновнике или генерале. Оперативные службы на Лубянке немедленно собирали на будущую жертву весь материал, который у них был, обычно — показания арестованных. Показания выбивались впрок, в том числе на тех, кого еще и не собирались сажать. На Лубянке знали: рано или поздно пригодятся все показания, потому что запасливый вождь желал иметь компромат на своих подручных. Материалы представляли Сталину. Он рассылал их членам политбюро: просил рассмотреть и выразить свое мнение. Мнение всегда было одно: снять со всех постов, исключить из партии и арестовать. Сталин выслушивал товарищей: «Ну, раз вы считаете необходимым...».

Главный вопрос: зачем Сталин все это затеял?
Он видел, что его решения не воспринимаются в стране так уж безоговорочно. Нужно было вселить во всех страх. Без страха система не работала. Если власть берут, не очень спрашивая избирателей, страшно выпустить ее из рук. Дал слабину, позволил кому-то рядом набрать политический вес — и лишился всего. Второй раз к ней не подпустят. Террор — самый действенный инструмент удержания страны в повиновении и сплочении народа против придуманных врагов.
Власть нуждается в постоянном подтверждении того, что она выступает от имени всего народа. Поэтому любое несогласие, сомнения, недоуменные вопросы — удар по самолюбию, серьезная травма для вождя. Нужны только те, кто не сомневается в твоем превосходстве.

Недавний член политбюро, оказавшись в тюремной камере, не мог понять, что происходит. Он писал, обращаясь к Сталину: «Я дохожу до того, что подолгу пристально гляжу на Ваш и других членов политбюро портреты в газетах с мыслью: родные, загляните же в мою душу, неужели Вы не видите, что я Ваш душой и телом».Сталина такие послания только веселили. Все, кого он приказывал уничтожить, были в его глазах преступниками, и он не нуждался в судебном подтверждении их вины. Он сам решал, кто виновен, а кто еще нет.Один из сталинских любимцев заместитель министра госбезопасности Михаил Дмитриевич Рюмин сформулировал это предельно точно:
— Вашу виновность доказывает факт вашего ареста.

Заместитель главы правительства Анастас Иванович Микоян вспоминал, что без разрешения Сталина нельзя было звонить в НКВД. Приняли решение, запрещающее членам политбюро вмешиваться в работу наркомата внутренних дел. Имелось в виду, что члены политбюро не смеют ни за кого вступаться. Ближайший соратник вождя Вячеслав Михайлович Молотов приказал своим помощникам письма репрессированных не включать в перечень поступивших бумаг. Он не считал нужным кого-то миловать. Массовые репрессии не были для него ошибкой. Это была политика, нужная стране…

Вождь никому не верил. Даже ближайшим соратникам, которых постоянно менял, даже своим чекистам. Страшноватая практика работы чекистов при Сталине строилась на вахтовом методе. Формировалась бригада, которая выполняла свою часть работы. На это время они получали все — материальные блага, звания, должности, ордена, почет, славу, право общения с вождем. Ценные вещи, конфискованные у арестованных, передавались в спецмагазины, где продавались сотрудникам наркомата внутренних дел. Когда они свою задачу выполняли, команду уничтожали… На Лубянку приходили новые люди. Наступала очередь следующей бригады, ей доставались все блага. Каждые несколько лет Сталин менял хозяев Лубянки — чтобы не засиживались, не обрастали связями, не теряли хватку. Перетряхивал органы госбезопасности, создавал новые структуры, лично ему подчиненные.

В годы большого террора сменилось девять десятых секретарей обкомов, крайкомов и ЦК национальных республик. Выдвинулись совсем молодые работники. Прежние ограничения, требовавшие солидного партстажа для выдвижения на крупную должность, были сняты. Молодые люди, не получившие образования, совершали головокружительные карьеры, поэтому поддерживали репрессии, которые освобождали им дорогу наверх.

Леонид Млечин. Полный текст статьи